www.buevich.com www.buevich.com
  Главная  l   О нас   l   Новости   l   Документы   l   Фотоальбом   l   Конференция   l   Обратная связь
  
   История фамилии
   Этимология
   Варианты написания
  
   Буевичи
   Алфавитный список
   Первые Буевичи
   Знаменитые Буевичи
   Родовое древо
   Книга памяти
   Поиск родственников
  
   Геральдика
   Родовой герб
   История герба
  
   Ссылки
   Буевичи в сети
   Пресса о Буевичах
   Генеалогия в сети
  

Творчество

ЕЛЕНА БУЕВИЧ (ЧЕРКАССЫ) - ЧАСТЬ I

КАНЦОНА

Мечты мои - желто-палевые
ленты и кружева -
легки, как портьеры в спальне
замка, где я жила
в начале прошлого века
(думалось - на века!)
в обществе южного ветра,
нежного чудака.
Мосты, с акварелей списаны,
качаются (не сорвись!),
веточка кипариса,
голубодонный сервиз...
Снов прерывая кружево
(в окна ветвями - дуб),
утром встаю, разбуженная
прикосновеньем губ.
Ветер пройдет по комнате,
шелковые края
штор извивая:"Помните?
Это - я..."

* * *
Покуда мнит московский март, что мы задавлены морозом, -
мы не задавлены, и Роза колдует над колодой карт:
трефовый туз сулит вино в казенном доме (именины),
валет - билеты в Дом кино на Пазолини и Феллини,
поездку в Сергиев Посад, подтекст случайного знакомства,
расцвевших скверов аромат и - заморозков вероломство...
И сладко, как в последний раз, вдруг вспомнить, сидя на работе,
снега заоблачных террас, торосы трасс и шпиль на взлете
в Останкино, и - из окна - всю жизнь, трепещущую вживе,
которой мы в то время жили. Увидеть, как бы из окна, -
последних мартовских недель пастель. А дальше все размыто:
перрон, прощанья пастурель... Апрель. Черкассы. Dolce vitа!

* * *
Так не всех судьба голубит
в юные лета.
Милый - любит. Жизнь - балует.
Чем не красота?
Я ль не в выигрыше ныне,
не при барыше?
Что же томно, как в пустыне,
барышне-душе?
Будто кто в миру обидел,
будто вышел срок -
ищет в светлую обитель
мысленных дорог.
Кто-то шепчет, не пуская
взяться за суму:
Ты еще нужна - такая -
всем в твоем дому!
Но Господень страх пронижет:
хочется уже
ко святыням встать поближе
мытарю-душе,
и в невидимом общенье,
не подняв лица,
тихо выплакать прощенье
у Отца.

НАУЧИ МЕНЯ ПЕТЬ НЕЗЕМНОЕ

А за эту последнюю ночку,
за чутье, что меня сберегло, -
продиктуешь ли, Господи, строчку,
что твое серебро, серебро?
Иль оставишь, унылую, невесть
где: на весу, на плаву -
там, откуда горбушей на нерест
я к Тебе поплыву, поплыву,
И прибавишь труда и мороки
на пути, на извивах реки,
где неисповедимы дороги
и пороги Твои высоки,
и соблазны ползут, словно змеи,
грех мерцает, как блики блесны?..
Потому не хочу (не умею!)
перелить свои девичьи сны
не в истомы любовной мотивы,
а в небесную строгую песнь.
Усмотри меня в сонме спесивых,
усмири мою, Господи, спесь!

* * *
В промозглый город, как в мутный омут, нырнуть с разбега
и, раздвигая стволы деревьев, подобно стеблям
подводным, гибким, - в извивах улиц встречать знакомых
и греть ладони в рукопожатьях; и думать: осень...
за чашкой кофе прослыть занудой, читая Блока,
и обижаться, и мстить вопросом "а вы читали?",
в подвальных дебрях ценить картины авангардистов,
в чужих прихожих листать подшивки "Семьи и школы",
встречать из Ялты чужую тещу, и думать: осень...
такое счастье мне недоступно, мне интересней
копить обиды, и упиваться своим страданьем,
и думать: где-то лет через десять я буду мудрой,
изящной дамой (в глазах - усталость, у глаз - морщинки),
манерой речи чуть-чуть похожей на журналисток,
вот так же ночью смотреть с балкона на мутный город,
курить привычно, смеясь и плача, и думать: осень...

* * *
Вот он, сентябрь, -
от макушки до пят.
В сердце медовые рощи кипят.
Пересекают пространство, блестя,
тонкие путы осеннего дня.
Я еще здесь, но плывут надо мной
тайные знаки дороги иной.
Это послушный воздушный народ
невод из лески небесной плетет.
Неводом душу мою зачерпнет...
В горнем саду на тропе ветровой
встретит меня мой Жених заревой!

СОМНАМБУЛА

Полунеслышный шорох шин, нешумный, шаткий, -
как тишины дрожащий шар над миром спящим...
В окно струится ночь, немой загадкой
на зыбкой заводи зеркал лицо дробится.
Лицо луны.
Всем мыслящим и зрячим
она рисует странные таблицы.
Вот грамоты - источены цифирью,
а расшифровщик умер до утра,
и крик, аортой рвущийся у рта
расцвечивает пурпуром пространство
вокруг зеркал. И страшно здесь остаться, -
где пропадают шорохи извне,
а остается пурпур и пространство,
и формуляры формул на стене...
А потолок качается, как трав
покров в раю под ровным ветром (ой ли! -
в раю?). Раскрыв распаханное поле
владений лунных, - как объятья, - кто
зовет меня, кто темным небом дышит
и втягивает вечный Млечный тракт,
со всем небесным войском на лету,
ноздрями жаркими? И чутким ухом движет,
и слышит, как - послушная - иду.
И то ли страх кромешный, то ли стих
поддерживает веки глаз моих.
И страшно. Возвратиться б, да нельзя -
по кромке сумасшедствия скользя...

* * *

Отныне на ласку и лень лучезарного лета
налагается вето!
На лун бледнотелых скольженье, на веток навес,
на высь - вето!
На радости тонкую пленку,
на хозяйку-эстонку, по имени Глория
на песен твоих
территорию
(отныне не вспомню ни одного куплета!) - вето.
На срывавшимся голосом лихо пропетое лето - вето,
беспощадное, как обещанье вернуться:
самолетом,
каретой,
корветом,
одиноким и старым склеротиком - хриплым кларнетом,
обреченным бубнить,
голубую мелодию "Маленького цветка" На которую - вето.

Copyright © 2002 - 2006 Алексей & Станислав Буевичи.      Все права защищены